Автобиография

 «Лучше было родиться, чем не родиться»

Визитная карточка

Поминов Юрий Дмитриевич. Главный редактор Павлодарской областной газеты «Звезда Прииртышья». 

Родился 22 февраля 1953 года в Новосибирской области. 

Женат. Жена - Григорьева Ольга Николаевна, журналистка, поэт. Трое детей - сыновья Данил, Дмитрий, Павел.

В 1977 году окончил Казахский Государственный университет имени С.М. Кирова по специальности «журналистика».

После окончания университета - в Павлодарской областной газете «Звезда Прииртышья» - корреспондент, заместитель редактора, с 1988 года - редактор этой газеты.

Член редакционного совета казахстанского литературно-художественного и общественно-политического журнала «Нива» (г. Астана).

Председатель Павлодарской областной организации Союза журналистов Казахстана.

Избирался членом бюро обкома Компартии Казахстана, депутатом Павлодарского областного Совета народных депутатов.

Награждён двумя почётными грамотами РК, юбилейными медалями, знаком «За заслуги перед Павлодарской областью».

Лауреат премий Союза журналистов Казахстана (1980, 2000 и 2003 годы), конкурса «Казахстанская литература-2000», премии имени Г.И. Толмачёва («Лучший редактор среди русскоязычных газет Казахстана», 2009 год). Почетный журналист Республики Казахстан.

Награждён орденом «За заслуги перед отечественной журналистикой» третьей и второй степени, учреждённым Новосибирской областной организацией Союза журналистов России.

Доцент Инновационного Евразийского университета (г. Павлодар).

Автор книг: «Крупяной клин», «Помню и люблю», «Характеры», «Живу», «Мои современники», «Блёстки», «Между прошлым и будущим», «Хроника смутного времени» (книги первая и вторая), а также ряда коллективных сборников.

* * *

В последние годы мне нередко приходится давать интервью - в том числе о собственных жизни и творчестве. Качество этих публикуемых бесед, как правило, весьма поверхностных, меня чаще всего не устраивает. Ещё и поэтому я делаю попытку изложить свою творческую биографию сам...

И начну, пожалуй, с того, что у меня было не так уж много шансов родиться. И это никакое не преувеличение. Моего деда по отцовской линии едва не прикончили анненковцы, шедшие карательным обрядом по Сибири через деревню деда с бабушкой. Спастись деду, сочувствующему новой власти, удалось лишь чудом...

Мой отец прошёл через самую страшную из мировых войн - Великую Отечественную, побывав в самом пекле её, под Сталинградом, и закончив весной 1945 года в Восточной Пруссии. Мужчин - его ровесников - осталось в живых три процента, остальных выбила война. А отец уцелел.

И вот думаю теперь, уже сам находясь на склоне лет: если я все-таки родился, значит, это было нужно?

Родился я, можно сказать, ещё в сталинское время, в феврале 1953 года, буквально за несколько дней до его смерти. Мне в этом смысле повезло, потому что я рос уже в другое время - не очень сытое, но уже не страшное и не голодное, очень романтическое...

...Целинный совхоз «Михайловский » в Казахстане, на самой границе с Россией – там, где сходятся Павлодарская, Омская, Новосибирская области и Алтайский край... Мои родители, Дмитрий Петрович и Антонина Тимофеевна, были в числе его основателей, первостроителей. Как тогда говорили - первоцелинников. Предки мои по отцовской линии - тульские, по материнской - пензенские. На стыке девятнадцатого и двадцатого веков они отправились в поисках лучшей доли в Сибирь - осваивать новые земли, обосновавшись в Новосибирской облас ти. Ну а отец с матерью в поисках все той же лучше й доли продвинулись е щё дальше, в Казахстан. Мне было в ту пору два года, а теперь уже (страшно подумать!) под шестьдесят. С 1955 года я живу в Казахстане, и поэтому считаю себя коренным казахстанцем.

Сегодня кое-кто не прочь объявить Целину одной из хрущевских авантюр. Я убежден, что это не так. Да, дров наломали, особенно в первое время, распахав огромные сплошные массивы, чего делать было нельзя. Но ведь и край это т преобразили, цивилизовали. Я верю, что история еще воздаст должное первоцелинникам, оценит их заслуги по достоинству. Для меня же самого, выросшего на излете хрущевской волны, Целина с ее романтической закваской, неповторимыми человеческими характерами и судьбами, своеобразным бытом, где смешались традиции и обычаи разных стран и народов - исток всего лучшего, чистый родник, основа основ. Поверьте, я знаю, что говорю: настоящие целинники - не из худшей породы людей.

Считаю, мне повезло с родителями, дедушками и бабушками. В детстве мне много внимания уделяла бабушка по отцу, Мария Петровна, женщина удивительной судьбы. Бабушка родилась еще в девятнадцатом веке, у нее было 14 детей, 13 из которых она пережила. Бабушка была землячкой и современницей Льва Толстого (и, кто знает, может, даже видела его в своем раннем детстве), она прожила 98 лет, до последних дней сохран яя ясность и остроту ума, поразительное жизнелюбие. Она была почти неграмотной и с трудом расписывалась «печатными » буквами, но она говорила, как пела, такого чистого русского языка т еперь у же не встретишь.

Фронтовая «профессия» моего отца, Дмитрия Петровича Поминова, - разведчик, сапёр, войну он за кончил в Восточной Пруссии, награжден главными солдатскими наградами - медалями «За отвагу », «За боевые заслуги », орденами Славы и Красной Звезды.

Отец всего повидал в жизни, обладал могучим природным умом, много читал, что стало примером и для нас, его детей.

Немало горя пришлось хлебнуть моей матери Антонине Тимофеевне, которая всю жизнь посвятила нам, детям. Мать - человек с ярким самобытным характером. Своеобразна и ее речь, в которой на все случаи жизни находятся пословица или поговорка.

В нашей семье, где было четверо детей и бабушка, действовали четкие правила: учись и работай на совесть, не хитри, не подличай. Живи так, чтобы родителям не было за тебя стыдно. Я эти правила хорошо усвоил и по ним воспитывал троих собственных сыновей. А о бабушке, Марии Петровне, отце с матерью рассказал в новеллах «Такая долгая жизнь », «Записки об отце », «Золотое слово », они опубликованы.

Я закончил Березовскую среднюю школу, которой благодарен за атмосферу высокой нравственности, чистоты, порядочности. Более всего нас учили здесь не столько наукам, сколько тому, чтобы мы всегда оставались людьми.

Журналистом захотел стать в старших классах школы. Наверное, тут сказалось влияние старшего брата Александра, писавшего стихи и к тому времени начавшего работать в газете.

После школы пошёл работать в Железинскую районную газету «Ленинское знамя»: хотел проверить, моё ли это дело - журналистика? Я благодарен «районке» за выучку. Она приучила меня к ответственности, к правилу «ни дня без строчки». Это было и трудное, и счастливое время. Районная газета выходила три раза в неделю и была прожорливой, как кукушонок. Материалов всегда не хватало, профессия «районщика» приучала к «скорописанию» - со всеми вытекающими последствиями. От газетных штампов мне потом приходилось избавляться многие годы. Однако мне навсегда будет дорог и памятен хлеб «районки» - очень трудный и очень нужный людям. И ещё я навсегда буду благодарен своим первым газетным учителям - Владимиру Мартыновичу Калиновскому, Александру Сергеевичу Державцеву, Леониду Павловичу Кишкунову, никого из которых, к сожалению, уже нет в живых...

Отработав два года в Железинской районной газете «Ленинское знамя », я поступил на факультет журналистики КазГУ. Учился хорошо, получал именную стипендию, ездил на сельхозработы и в стройотряд, редактировал факультетский рукописный журнал «Камертон ». Думаю теперь, что на факультете нас недостаточно учили практической журналистике, зато мы слушали великолепные лекции и общались с прекрасными преподавателями и людьми. Спасибо им всем - тем, кто еще жив, и тем, кого уже нет. А не называю их здесь лишь потому, что назвать пришлось бы очень многих.

В студенческой жизни хватало всякого. Плохое отсеялось и забылось, хорошее живет в памяти. У меня есть небольшой цикл новелл о студенческой жизни «У нас на курсе », который вошел в две мои книги.

Закончив университет, приехал по распределению в Пав лодарскую областну ю газету «Звезда Прииртышья », в которой работаю 33-й год, в том числе больше 20 лет - редактором. Редактором был назначен в 35 лет - может быть, я был самым молодым редактором областной партийной газеты в бывшем Советском Союзе.

Я был членом бюро обкома Компартии Казахстана - перед тем, как эта партия ушла в политическое небытие. И с тех пор у меня установилась достаточно устойчивая аллергия на партии, поэтому я принципиально не вхожу ни в одну из вновь создаваемых - даже если зовут.

Хорошо или плохо столько лет быть редактором газеты при столь стремительно меняющихся временах? И хорошо, и плохо. С одной стороны, раз устоял, сохранил коллектив, смог провести газету через многие рифы и мели - значит, чего-то стоишь. Но тут есть и большая опасность: привыкаешь к людям, прирастаешь к ним... Н екоторые коллеги помнят тебя практикантом, знают как облупленного, а ты должен их заставлять работать по-новому, портить с ними отношения, иног да даже расставаться. По-человечески это очень тяжело, мне, во всяком случае, такого рода обязанности доставляют немало душевных мук.

Моя профессия (и нынешняя должность) приносит не только удовлетворение и радость, но и многие разочарования. Теперь я хорошо знаю, что человек по сути своей далеко не идеален, в нем вполне уживаются начала высокие и низкие.

Когда-то я считал журналистов особыми, едва ли не исключительными людьми. Теперь, поварившись в нашей газетно-телевизионной среде три с лишним десятка лет, понимаю, почему журналистику называют второй древнейшей профессией.

Мне грех жаловаться: я дожил до гласности... Что же касается свободы печати, то это миф. Правда лишь то, что существуют газеты разных хозяев, и можно выбирать, кому из них служить...

Должность обязывает меня к участию во всевозможных общественных делах, из-за чего я в шутку называю себя многочленом. Вот лишь часть таких о бщественных нагрузок: председатель областной журналистской организации, член Большой и Малой ассамблей народа Казахстана, член ономастической комиссии и дисциплинарного совета, член многочисленных оргкомитетов и т.д. и т.д.

По правде говоря, многочленство не приносит мне никакого морального удовлетворения, отвлекает от других, как мне кажется, не менее важных дел. Но тут изменить ничего нельзя - за все в этой жизни приходится платить, эти нагрузки и есть своеобразное «приложение » к должности.

Наверное, есть смысл коротко сказать о своих книгах.

После университета я восемь лет «оттрубил» в сельхозотделе «Звезды Прииртышья» корреспондентом. Сначала это было интересно, а потом стало сильно надоедать, когда каждый год по кругу - посевная, сенокос, уборка, зимовка скота и т.д. и т.п. Спасало меня то, что накапливался жизненный материал, который уже не вписывался в газетные рамки, требовал иных форм и иных выходов. Так постепенно рождались журнальные очерки, проблемные статьи, заготовки для будущих книг.

Первую из них - «Целина в новых берегах » - я в муках рожал в материнском доме в «Михайловском» во время отпуска, насилуя чтением свеженаписанных гла в младшего брата-филолога Петра. Первый блин вышел порядочным комом. Я не обольщаюсь насчет больших достоинств той к нижки, но в доверше -ние ко всему рукопись изнахратили в издательстве, искромсали, и в таком изуродованном виде она вошла в коллективный сборник «Талант владеть землей ». Однако издателям не удалось истребить во мне ст расть к б умагомарательству. Следом я написал книгу «Крупяной клин » – о проблемах выращивания гречихи и проса в Казахстане. В ту пору гречка была большим дефи цитом, и я полагал, что теперь агрономы-гречкосеи, коих я защищал, должны будут бесплат но кормить меня гречкой до самой смерти. А если серьезно, то мне не стыдно за эту книжку, это добросовестное журналистское исследование, может быть, когда-нибудь оно послужит неплохим пособием для изучения истории земледелия в нашем краю и в целом в Казахстане.

Эти мои бывшие «труды», если можно так выразиться, «технологичны» и отчасти описательны, я шёл в них вслед за моими героями - агрономами, мелиораторами, специалистами других сельскохозяйственных профессий. Но названные книги дороги мне ещё и тем, что давали «энергию заблуждения» (я был убеждён, что они очень нужны), а еще тем, что без них, наверное, не было бы других. Я имею в виду книги «Помню и люблю», «Характеры», «Живу». Это уже другой жанр, а в сущности, пожалуй, одна книга, которую я пишу около 30 лет. Она, эта книга, растёт во мне как дерево, цепляясь корнями за пласты прошлого (историю жизней моих дедушек-бабушек и родителей) и тянется вверх кроной событий моей собственной жизни. Это своего рода литературное дерево моей жизни.

Я также издал книги очерков и статей «Мои современники» и «Между прошлым и будущим». В литераторах себя не числю, считаю своим главным делом журналистику. Но журналистику особого рода - исследовательскую, очерковую, добротную документальную прозу, цена которой, на мой взгляд, ничем не ниже, чем добротной беллетристике. Именно эта работа составляет основу моей жизни, если хотите, служит её оправданием.

Так я долго и мучительно подступался к одной из, может, главных своих книг - «Хронике смутного времени». Эти записки я начал писать давно - ещё в разгар горбачёвской перестройки, совпавшей с большими изменениями в моей собственной жизни: я стал сначала заместителем, а затем редактором областной партийной газеты. Жизнь стремительно менялась, обрушивая на меня настоящий водопад фактов, событий, явлений. Разобраться во всем сходу было просто невозможно, а давило это на психику со страшной силой. Я часто оказывался в ситуациях, из которых нельзя было выйти, не поступившись чем-то очень важным: когда выбирать приходилось не между хорошим и плохим, а между плохим и очень плохим... Возникали вопросы, на которые не находил ответа... Именно в такие мгновения - может быть, от отчаяния - рождалось желание взяться за ручку и попытаться доверить чистому листу бумаги то, что не всегда доверишь даже близкому человеку... Попробовать понять, что происходит вокруг тебя, да и с тобой самим.

Иногда эти записки помогали снять напряжение, обрести душевное равновесие, становились чем-то вроде отдушины...

Больше двадцати лет я веду эти записи. И взявшись их однажды перечитывать, вдруг подумал о том, что многое из пережитого и передуманного мною может быть небезынтересно другим людям...

Я не сразу нашёл форму изложения записок, и лишь после долгих раздумий остановился на жанре хроники, когда события излагаются день за днём... Это не мемуары в их общепринятом виде, а скорей «летопись впечатлений», мозаика жизни.

Моя хроника - не «правая» и не «левая». Она такова, какой была жизнь, я лишь следовал за нею. Я не судья и не адвокат тем людям, о которых пишу, и тем событиям, о которых идёт речь. Я лишь свидетель, хотя и не бесстрастный.

Вышли в свет уже два тома «Хроники» - в журнале «Нива», за что я очень благодарен его главному редактору и моему другу Владимиру Романовичу Гундареву, а также отдельными книгами. Сейчас я заканчиваю третью книгу, и, если её также удастся издать (а это дорогое по нынешним временам удовольствие), все три тома отразят наше сложное и противоречивое время с 1988 по 1997 год.

Доброжелательные отзывы на выход «Хроники смутного времени» появились во многих казахстанских изданиях, в «Литературной газете». Иногда я получаю в высшей степени трогательные отклики на эту книгу от совсем незнакомых мне людей. Но некоторые люди отказываются её читать, объясняя это тем, что они не хотели бы даже вспоминать о том времени и о той жизни. Мне самому также иногда тяжело перечитывать те свои записи, но тут уж ничего не поделаешь - надо... Годы работы над «Хроникой» - тяжёлые из-за нагрузок, но и счастливые годы...

Ещё не могу не сказать о «блёстках», которые я пишу больше тридцати лет. Это короткие, порой в несколько строк, лирические миниатюры, новеллы, зарисовки, случаи из жизни. Начав их как-то собирать, я с удивлением обнаружил, что они могут составить целую книжицу. И я её издал, так и назвав - «Блёстки». Я дарю эту маленькую книжку друзьям, подчёркивая: «Это хорошая книжка!». «Мы ещё не читали её, а ты уже говоришь - хорошая!» - удивляются они. «Хорошая потому, - отвечаю, - что её можно носить в кармане и читать с любой страницы».

Что ещё остаётся сказать в заключение? Да, я не раз бывал разочарован профессией. Но я ей и благодарен - именно она даёт возможность познавать жизнь как никакая другая. Она подарила мне столько замечательных встреч, путешествий!

В сущности, нормальному человеку для счастья надо не так уж много: здоровье, дело по душе, которое даёт ему средства для нормального человеческого существования; ещё обязательно семья и возможность жить без душевного дискомфорта, в согласии с самим собой, то есть с собственной совестью, в соответствии со своей натурой.

Мне очень повезло в том, что мы давно идём по жизни вместе с Ольгой Григорьевой - моей женой, матерью трёх наших замечательных сыновей - Данила, Дмитрия и Павла. Мы с Ольгой понимаем друг друга с полуслова, она хорошая журналистка, настоящий поэт и моя первая советчица в творческих делах.

Я думаю, мне ещё рано подводить итоги, хотя кое-что в этой жизни я всё-таки сделал. Когда у меня тяжело на душе, я вспоминаю фразу главного героя повести Василия Белова «Привычное дело» Ивана Африкановича: «Всё равно лучше было родиться, чем не родиться».

 Юрий ПОМИНОВ,
январь, 2010 года.